Тайны следствия

—До недавнего прошлого я твердо была убеждена, что рожать, причесываться и лечить зубы нужно только по знакомству. Теперь оказалось, что и преступления лучше расследовать по знакомству.

—Это у зама по опере был день рождения, что ли?
—Да нет, у Кольки Асланова, у следователя из РУВД.
—А кто был?
—Ну кто… Опера, урки, в общем-все свои. Они сначала на работе усугубили, потом поехали в лесопарк. Знаешь, как Колька догоняется, когда лень в лабаз тащиться? Я как-то с ним День милиции отмечал; так вот, он, уже изрядно пьяный, «тачку» останавливает посреди лесопарка и из своего табельного «Макарова» стреляет в воздух. Я его за руки хватаю, лепечу-мол, ты что, сейчас повяжут, а он мне-…
… показать весь текст …

—О чем я говорил? А-а! Они отъехали метров на пятьдесят, встали в кусты и решили: будем маскироваться, а тут мимо какой-то мужик шел с двумя ведрами зеленой краски. Они у мужика ведра отобрали и в целях маскировки плеснули на рувэдэшный «форд». Ну, под зеленые насаждения закамуфлировали…
—И на стекла?!
—Говорю тебе, весь «форд» зелененький. Причем автослесаря потом удивлялись: как можно было так машину покрасить-ни единого, ну ни единого потека! Если красить в автосервисе, ну хоть пара потеков, да останется. А тут-ровнехонький слой, но и стекла тоже под цвет машины. Машка, пиво будешь?
—Не отвлекайся.

—Петя, ты коньяк будешь?
—Буду!
—Ну, тогда беги в магазин!

—Правда-как змеиный яд, в больших дозах смертельна.

—Эта закономерность известна любому криминологу: с каждым новым преступлением общественная опасность злодея возрастает, и новые преступления могут стать, только более тяжкими. Наоборот не бывает.

—Какие-то сюжеты «Тайн следствия» были взяты из моей жизни. Да почти все. Есть моменты практически документальные. В седьмом сезоне «Тайн следствия» есть сцена, когда Маша возвращается на место преступления и туда же приходит убийца. Сама я когда-то осматривала в квартире труп, не зная, что в соседней комнате сидит убийца. Он потом вышел прямо на нас, и более того, оказалось, что практически в нашем присутствии, за стенкой, убил еще одного человека. Сцена, где Швецовой лечат зубы в морге, тоже из моей жизни. Аня Ковальчук прекрасно сыграла тот ужас, который я испытала тогда. Эксперт Боря Павлов, который вскрывал мне абсцесс трупной иглой, до сих пор этим хвастается. Мало того, сразу после операции он позвонил прокурору, чтобы отпросить меня с работы и, не особо выбирая выражения, дословно сказал: «Это из морга беспокоят, мы тут вашу Топильскую вскрыли!» Прокурор схватился за голову-следователь в морге, ее только что вскрыли, кому теперь дела ее передавать?

—Утром следующего дня я завтракала в главке. Выбегая из дому, чтобы забросить ребенка в школу, я вынуждена выбирать между едой и макияжем. Поскольку меня ждал Синцов, я не могла позволить себе выйти из дому ненакрашенной.

—Если переживать каждое уголовное дело, как свое собственное горе, то надолго тебя не хватит. Это цинично, но верно, и совсем не означает, что наша работа делает нас черствыми. Просто у следовательского мозга есть защитная реакция: мы ужасаемся чьей-то трагедии и сочувствуем потерпевшим, но мозг не пропускает в свою глубины всю массу горя и ужаса, которая обрушивается на нас. У меня и так порой бывает ощущение, что все страшное и мерзкое, что я знаю в силу своей работы, никуда не исчезает из моего сознания, а копится в чем-то вроде большого нарыва.

—Я парэо забыла!
—А это лифчик или трусики?
—Парэо это парэо!
—Хорошо, наденешь, ты своё парэо и будешь дрова колоть и воду в коромысле носить!
—А что такое коромысло?
—Тоже, что и парэо!